Главы из книги «Городокское приволье». «И снег, и ветер»

В наше время очень сложно представить себе ощущение безоблачного, и безопасного детства, которому посвящены многие главы этой книги. Счастливый мальчуган идет вечером по полузансённой зимней дороге где-то за городом, поет песню и радуется своим приключениям.

Современным детям, а особенно их родителям и особенно в больших городах вряд ли можно даже подумать, чтобы 11-летний мальчик в одиночку пробирался через снежную целину в сумерках. Может быть дело как раз в том, что оберегая своих детей от простых опасностей мы подвергаем их гораздо большим? Сложно сказать. Но еще 30-40-50 лет тому назад многие из нас совершенно спокойно совершали такой путь.

И мы были счастливы возможностью самостоятельно соприкоснуться с этим прекрасным миром.

Об этом новая глава из Книги “Ветер Радости”.

Глава 11. «И снег, и ветер»[1]

Когда я вышел из нашего дома в Городке, свежий ветер зашумел под ушами старой шапки. Я знал, где скрывается ветер: в непроходимой чаще на высокой лесной горе. Отсюда вылетали вихри, чтобы разметать снег в полях, вздыбить его столбами и с хохотом швырнуть в лицо зазевавшемуся путнику. Мне хотелось пройти на Святое озеро напрямик, минуя наезженный санный путь. Бешеный ветер проносился по заснеженным просторам, но я не боялся ветра, ведь он был моим другом.

В поле разгулялась лютая метель. Снег падал гуще и гуще и наконец повалил сплошной белой стеной. Казалось, небо закружилось, перевернулось и теперь было где-то под ногами. Моя одежда хорошо укрывала от всепроникающего снега. Мне даже стало жарко, я расстегнулся и запел:

И снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт…
Меня моё сердце
В тревожную даль зовёт.

С трудом продвигаясь по ледяным бороздам заметённой пашни, я шёл и шёл прямо вперёд. А когда обернулся, увидел свой петляющий след. В жизни часто бывает так: идёшь прямо к намеченной цели, но оглянешься и поймешь, что следы плутают в прошлом:

Пока я ходить умею,
Пока глядеть я умею,
Пока я дышать умею,
Я буду идти вперёд.

Всё вокруг кружилось и вьюжилось. Я сбился с пути. А в голове, под гулкий аккомпанемент сердца, стучало:

Пускай нам с тобой обоим
Беда грозит за бедою,
Но дружбу мою с тобою
Одна только смерть возьмёт.

Вьюга завеивала мой след. Но тут я заметил электрическую линию. Поющие под ветром провода не могли обмануть. Они басили: «Положись на нас! Путь наш прям!».

Под жгутами проводов протянулась цепочка заснеженных следов. Видно, какой-то охотник искал добычу, да устал плутать в поле меж сугробами и выбрался к столбам. Я старался ступать по его следам. А стена электролинии рассекала передо мной лес и поле: ей были нипочём холмы и овраги, озёра и болота — ведь провода несли людям свет…

Вскарабкавшись на взлобок[2], я провалился в снег по пояс. А свалившись с верховины[3], утонул в сугробе чуть не по самую шею. И не помогла бы мне хвалёная высоковольт­ка, не наткнись я на кресты — одинокий санный путь, перечеркнувший просеку полозьями дровней. Через поле, лес и метель пролегла эта утрамбованная санями сельская магистраль. Деревня, словно убоявшись потеряться в снегах, привязалась к райграду[4] своей дорогой.

Санный путь знает всех зверей в лесу, а сам лес — его закадычный друг. Иногда свирепый буран хохочет, заметая деревеньку снегом, заваливая сугробами просёлок, ломая вешки[5] в полях. Видя это, стонет под вихрями старый лес, да не может помочь своим друзьям: дороге и деревне. Если бы лес мог сойти с места и укрыть их в себе! Но мёрзлая земля цепко держит корни деревьев. И плачет старый лес от собственного бессилия…

Беспредельна власть ветра и снега в такую ночь, оттого и свирепствует буря, бросая людям свой вызов. Но к утру метель стихает, и рождается новая дорога. А на месте поломанных и занесённых вех встают новые. Иначе и быть не может, пока из деревни в город выезжают сани и идут люди…

Эта дорога и привела меня к заснеженному озерцу, которое притаилось у подножия горы. И теперь ноги сами поспешали вниз. Я прихожу сюда вновь и вновь, и сердце радостно бьётся оттого, что горит над Святым озером моя звезда.

В тот день совсем не клевало. Я пробил полсотни лунок, перепробовал разные снасти. И хотя за целый день поймал одного лишь окунька, был счастлив.

Когда после рыбалки я возвращался домой, Городок встречал меня россыпью тусклых огней. Словно голодный волк, на узких улочках завывал ветер. У самого дома меня окликнул сосед. Узнав о моём улове, он сочувственно покачал головой:

— Да разве же это рыбалка! Вот наши ездили далеко и поймали много…

Я хотел ему всё объяснить, но вспомнил, какие зелёные лапы у зимних елей, и ничего не ответил…

Отряхнувшись от снега, я вошёл в дом и поздоровался с дедом Василием.

— Погодка нынче славная! — улыбнулся дед.

— Ветер в поле леденющий! Не иначе, бесы разгулялись на белом приволье…

— Снежные духи не сбили тебя с пути?

— Конечно, нет! Ведь я пел твою песню:

Не думай, что всё пропели,
Что бури все отгремели.
Готовься к великой цели,
А слава тебя найдёт.

И я пошёл отогреваться у жаркой русской печки. Мороз и ветер не причинили мне никакого вреда, от них лишь сильнее раскраснелось лицо.

Засыпая, я видел, как иду в неведомую даль, а навстречу мне — и снег, и ветер…