Главы из книги «Городокское приволье». Речной Бублик

 

Глава 8. Речной Бублик

В Городке давно ходили слухи о том, что в ближайшее время будет заново отстроена разбомбленная во время вой­ны плотина. Мы ждали этого как манны небесной. По рассказам деда Василия, до войны глубина Горожанки перед плотиной достигала десяти метров, а рыбы в ней водилось видимо-невидимо. И теперь все ребята мечтали о будущих речных разливах и невероятных рыбалках…

До начала строительства в зоне затопления были спилены все деревья, срыты холмы, и берега Горожанки стали голыми и унылыми. Особенно было жаль двух прудов, где мы удили увесистых золотых карасей. Пруды спустили в реку и засыпали, а на их месте, словно обелиск, остался торчать огромный валун, раскалявшийся на солнце. Перекупавшись так, что зуб на зуб не попадал, и покрывшись гусиной кожей, мы отогревались на горячем камне, как на спине у Чуда-юда Рыбы-кит[1].

И вот необыкновенное строительство началось. Сперва на суше, в речной пойме[2], возвели бетонную плотину и сделали в ней водосливные проходы с регулируемыми затворами[3]. Чтобы поднять уровень воды в будущем русле, затворы запруды установили на уровень двух метров, а потом самосвалы стали свозить песок и насыпать дамбу, пока не перекрыли реку.

Горожанка вздыбилась, повернула вспять и, ища прохода, устремилась к новой плотине. Речная пойма на наших глазах стала заполняться водой. Вскоре перед плотиной образовалось целое озеро — в пятьсот метров длиной и двести шириной. Вода накапливалась перед запрудой и стала хорошо прогреваться на солнце. И теперь нам казалось, что мы купаемся в южном море, ныряя в его волны прямо со знакомых берегов. А Горожанка, переливаясь через застовы[4], с рёвом уносилась в Первое озеро.

Со временем мы полюбили сидеть за плотиной, под струями местного Ниагарского водопада, и плавать в бурлящем водовороте. Для полного счастья нам не хватало лишь лодки.

Раньше в Городке не было надувных лодок; были либо деревянные, либо металлические. Но дед Василий привёз с войны камеру от колеса тяжёлого бомбардировщика ТБ-4[5], чтобы рыбачить на лесных озёрах. Ведь тот, кто первым приезжал в эту глухомань со своим плавсредством, облавливался рыбой — почти каждый заброс спиннинга здесь заканчивался поклёвкой.

В то время Василий Ильич брал щук весом не меньше двух килограммов, остальных — отпускал. Если озеро нравилось, он оставлял камеру в прибрежном лесу до следующей рыбалки. Поэтому, когда дед отдал мне свой «промысловый корабль», я не мог поверить такому счастью.

Чтобы надуть двухметровую камеру ручным насосом, требовалось несколько часов. Но дед Василий подогнал к дому машину с компрессором, которая быстро её накачала. Эту невиданную баранку мы назвали Бубликом.

Шумная ватага пацанвы с визгом покатила резинового гиганта. Он вилял, кренился и падал на нас, так что мы едва успевали уворачиваться. Наконец великанское колесо было запущено с горы — прямиком в реку. Высоко подпрыгивая, Бублик с шумом помчался вниз, сметая на своём пути исполинские лопухи, чертополох и мелкий кустарник. Захлёбываясь от восторга, мы неслись следом…

На приречной лужайке загорала городокская детвора. Увидев, что на неё катится нечто невообразимое, она прыснула во все стороны. На берегу Бублик высоко подскочил и тяжело плюхнулся в воду. Мелюзга завизжала и стремглав попрыгала за ним. Напрасно мы кричали, что это наша камера. Нас никто не слышал: все словно взбесились, каждый норовил первым вскарабкаться на Бублика. Вот только сделать это в воде оказалось не так-то просто: борта камеры возвышались более чем на полметра.

Наш Бублик легко мог выдержать и двадцать человек, но для безопасного плавания мы отобрали в свою команду лишь семерых, по примеру «Великолепной семёрки»[6], а боевым гимном сделали песню из кинофильма «Семеро смелых»[7]:

Лейся, песня, на просторе,
Не грусти, не плачь, жена.
Штурмовать далёко море
Посылает нас страна.

Когда всё было готово, захватив с собой внушительный запас провианта, наш экипаж отправился в первое «дальнее плавание». С середины речного разлива мы с трудом узнавали родные берега, словно оказались в неведомой стране. А потом, выбрав удобную гавань, устроили пир на весь мир и царское купание. Нырять с Бублика было лучше некуда, только забираться обратно сложновато. Но мы, молодые капитаны, быстро освоили особую технику подъёма на борт.

Буря, ветер, ураганы —
Ты не страшен, океан.
Молодые капитаны
Поведут наш караван.

Бублик стал флагманским кораблём нашей «потешной флотилии»[8], состоявшей из разношёрстных плавсредств. До него на Горожанке верховодило лесовозное колесо Славика Лахно, но, когда явился грозный «авианосец Бублик», Славик сдулся… И чтобы морально поддержать друга, мы торжественно нарекли его камеру «тяжёлым крейсером».

В дальних «морских» походах нас всегда сопровождала армада разнокалиберных камер: от автомобильных и мотоциклетных до мопедных и велосипедных. Если ребятня надоедала, мы включали форсаж — изо всех сил гребли вёслами и ластами и быстро скрывались за поворотом реки.

В этом речном раю я прожил до самого окончания средней школы.

Мы не раз отважно дрались,
Принимая вызов в бой,
И с победой возвращались
К нашей гавани домой.

Казалось, я многое позабыл за прошедшие полвека. Но, когда стал писать эту книгу, из памяти не­ожиданно выплыл мой любимый — речной Бублик…

  1. [1]В сказке П. П. Ершова «Конёк-горбунок» Чудо-юдо Рыба-кит — рыба-остров, которая лежит «поперёк моря».
  2. [2]По́йма — часть речной долины, находящаяся выше русла и затопляемая в половодье (весенний разлив) или во время паводков (быстрого временного поднятия уровня воды вследствие таяния снега, сильных дождей и т. п.).
  3. [3]Затво́ры — конструкции, закрывающие и открывающие в гидротехнических сооружениях (плотинах, дамбах, шлюзах) отверстия для пропуска воды, а также судов, плотов и льда.
  4. [4]За́стовы — то же, что и затворы.
  5. [5]ТБ-4 (второе название — АНТ-16) — советский тяжёлый бомбардировщик. Первый полёт совершил в 1933 г. Главный конструктор — А. Н. Туполев. Экипаж — 12 человек. Длина — 32 м; размах крыла — 54 м; высота — 11,73 м; площадь крыла — 422 м²; максимальная скорость полёта — 200 км/час; диаметр колеса — 2 м; масса самолёта — 21 400 кг; нормальная взлётная масса — 33 280 кг; максимальная взлётная масса — 37 000 кг.
  6. [6]«Великолепная семёрка» (1960) — американский художественный фильм, классический вестерн режиссёра Джона Стёрджеса, адаптация философской драмы Аки́ры Куроса́вы «Семь самураев». Был номинирован на премию «Оскар» за музыку Э́лмера Бернста́йна. В самом начале 1960-х гг. отношения СССР и США потеплели настолько, что в советский прокат разрешили выпустить американский вестерн. Выбор пал на «Великолепную семёрку», в которой чувствовался социалистический подтекст: ковбои защищают крестьян от разбойников. Хотя критики разругали картину, тем не менее сборы от её проката в СССР были фантастическими: его посмотрели 67 млн человек, и в списке лидеров советского кинопроката фильм занял 2-е место.
  7. [7]Песня «Лейся, песня, на просторе» (1936). Музыка Венедикта Пушкова, слова Андрея Апсоло́на. Песня из советского художественного кинофильма «Семеро смелых» (режиссёр Сергей Герасимов, авторы сценария Юрий Герман, Сергей Герасимов).
  8. [8]Историческая «потешная флотилия» — флотилия, созданная в 1688 г. на Плещеевом озере около города Переславля-Залесского для юношеских забав Петра I.