Главы из книги «Городокское приволье». «Война грибов с ягодами»
Глава 3. «Война грибов с ягодами»
Дождливым осенним вечером я сидел у грубки[1], наблюдая за горящими берёзовыми поленьями, и читал вслух:
«Красным летом всего в лесу много — и грибов всяких и всяких ягод: земляники с черникой, и малины с ежевикой, и чёрной смородины. Ходят девки по лесу, ягоды собирают, песенки распевают, а гриб-боровик, под дубочком сидючи, и пыжится, дуется, из земли прёт, на ягоды гневается: “Вишь, что их уродилось! Бывало, и мы в чести, в почёте, а ныне никто на нас и не посмотрит! Постой же, — думает боровик, всем грибам голова, — нас, грибов, сила великая — пригнетём, задушим её, сладкую ягоду!”».
Тут меня окликнул дед Василий:
— Завтра мы с мамой Олей, тётей Дуней[2] и Жанной[3] едем по ягоды. Ты с нами?
— Не знаю… — поморщился я, так как не любил собирать ягоды.
— Ты что читаешь? — спросил дед и взял книгу из моих рук: — «Войну грибов с ягодами»[4]?
— Да…
— А за грибами поедешь? — улыбнулся Василий Ильич.
— За какими?
— За белыми груздями!
— Конечно, поеду! — даже подскочил я.
— Тогда ложись спать пораньше.
— Можно, я дочитаю сказку?
— Только недолго: выезжаем ещё затемно.
И я вновь занырнул в книжку:
«Задумал-загадал боровик войну, под дубом сидючи, на все грибы глядючи, и стал он грибы созывать, стал помочь скликать:
— Идите вы, волнушки, выступайте на войну!
Отказалися волнушки:
— Мы все старые старушки, не повинны на войну.
— Идите вы, опёнки!
Отказалися опёнки:
— У нас ноги больно тонки, не пойдём на войну!
— Эй вы, сморчки! — крикнул гриб-боровик. — Снаряжайтесь на войну!
Отказались сморчки, говорят:
— Мы старички, уж куда нам на войну!
Рассердился гриб, прогневался боровик, и крикнул он громким голосом:
— Грузди, вы ребята дружны, идите со мной воевать, кичливую ягоду избивать!
Откликнулись грузди с подгруздками:
— Мы грузди, братья дружны, мы идём с тобой на войну, на лесную и полевую ягоду, мы её шапками закидаем, пятой затопчем!
Сказав это, грузди полезли дружно из земли, сухой лист над головами их вздымается, грозная рать подымается.
“Ну, быть беде”, — думает зелёная травка».
Веки мои отяжелели, и я заснул, так и не дочитав сказку.
Ещё до рассвета, в три часа ночи, мы погрузились на подводу и отправились на заготовку грибов и ягод. Мы долго ехали полевыми дорогами. В лунном свете проплывали окрестные деревни: Большое Кошо́, Маскаленя́та, Долгопо́лье, Заре́чье и Се́лище. А за нашей спиной уже поднималось солнце…
Бабушку Олю и тётю Дуню с Жанной мы высадили неподалёку от клюквенного болота и через поля поехали в лес, где росли белые грузди.
Солнце уже встало. Пока мы продирались сквозь высокие травы, по пояс промокли в густой росе. Впереди показался вековечный лес, заваленный буреломом. Там, в дремучей чаще, повсюду темнели звериные норы. Птичий хор звучал всё звонче, всё слаженнее. Мы взобрались на заповедную гору, но грибная поляна как сквозь землю провалилась. И уже когда совсем потеряли надежду её найти, из-под сумрачных елей глянула на нас «груздёвая рать»…
Лесной пригорок был сплошь покрыт огромными грибами, размером с обеденную тарелку. Увидев «груздёвую силу», мы даже «ахнули и присели». Грибов было хоть косой коси. Мы стали резать их и сносить в центр поляны. При этом грузди поскрипывали, не зря они звались скрипунами.
На грибную резню ушло несколько часов. И лишь когда все грузди были собраны, мы стали бережно складывать их в картофельные мешки. А закончив, поняли, что теперь придётся волочить их до подводы. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. И воистину своя ноша не бывает тяжёлой, к тому же радость от знатной добычи придавала нам сил. Когда все мешки погрузили на телегу, от тяжести мерин даже крякнул.
В ожидании нашего прибытия мама Оля, тетя Дуня и Жанна успели перебрать всю собранную клюкву и обсушить её на солнце.
В Городок наш Орлик тянул за собой доверху нагруженный воз. Солнце уже стояло в зените, и мы, как в известной сказке, потеряли свои тени[5]. Проезжая мимо Долгополья, дед Василий вспоминал, как здесь, в коммуне «Красное знамя»[6], проходило его детство.
На поле, рядом с дорогой паслось большое стадо коров. Пастуху помогали дети, увидев их, дед воодушевился и нараспев прочитал:
Пастушонку Пете
Трудно жить на свете:
Тонкой хворостиной
Управлять скотиной.
Если бы корова
Понимала слово,
То жилось бы Пете
Лучше нет на свете. . .[7]
Дома я с трудом добрался до своего дивана. Но прежде чем заснуть, всё же успел дочитать окончание сказки Даля:
«А на ту пору пришла с коробом в лес тётка Варвара-широкие карманы. Увидав великую груздёвую силу, ахнула, присела и ну грибы сподряд брать да в кузов класть. Набрала его полным-полнёшенько, насилу до дому донесла, а дома разобрала грибки по родам да по званию: волнушки — в кадушки, опёнки — в бочонки, сморчки — в бурачки, груздки — в кузовки, а наибольший гриб-боровик попал в вязку; его пронизали, высушили да и продали.
С той поры перестал гриб с ягодою воевать».
И уже засыпая, я видел, как обнимаются грибы с ягодами. Так и закончилась эта — война грибов с ягодами…
- [1]Гру́бка — белорусский диалектизм, обозначающий печку-голландку, голландскую печь.
- [2]Тётя Дуня — Соснер (Шалаева) Евдокия Александровна (1916−1985), младшая сестра моей бабушки Ольги Александровны, мама Олега Соснера.
- [3]Жанна (Иоанна) — Горева (Соснер) Жанна Петровна, дочь тёти Дуни.
- [4]«Война грибов» — русская народная сказка, существует в литературной обработке В. И. Даля, К. Д. Ушинского, А. Н. Толстого и др. В данной главе используется вариант сказки В. И. Даля «Война грибов с ягодами».
- [5]Имеется в виду сказка «Тень» (1847) великого писателя, командора Большого креста ордена Полярной звезды Ганса Христиана Андерсена, а также написанная на её основе пьеса-сказка Евгения Шварца «Тень» (1938–1940).
- [6]О коммуне «Красное знамя», возможно, будет рассказано в четвёртой книге «Проснувшихся воспоминаний» — «Ветер Радости. Через тернии к звёздам (Per aspera ad astra)».
- [7]«Сказка о пастушонке Пете, его комиссарстве и коровьем царстве» (1925), написанная выдающимся русским поэтом Сергеем Есениным (1895–1925).